Территория театра и кино

Google+

Актёр – счастливый человек. За отпущенное время, примерно всем одинаковое, проживает сотни жизней. О незримых границах жизни и игры поговорим с актёром, сценаристом и режиссёром Юрием Титовым. Заодно попытаемся разобраться, кого же в нём больше? А также узнаем, почему он смотрит фильмы с толстой тетрадкой в руках, какие видит сны во время «вживания» в роль, сколько нынче стоит хороший сценарий, ради чего он вернулся из Нью-Йорка в Москву и чему научился у Вуди Аллена.

Моя первая встреча с героем материала случилась на театральных подмостках. Спектакль «Капитан Фракасс» по Т. Готье. Тогда я для себя отметила, что сыгранный персонаж Герцог де Валломбрез прекрасен! Спустя время на спектакле «Последние свидания», всё там же, в театре П. Фоменко, снова восхищаюсь безупречной игрой, декорациями «из ничего» и, в целом, такой необычной постановкой.
Гугл в помощь, как говорят мои коллеги. Навожу справки и понимаю: мне нужна встреча с неким Титовым, ведь он не только задействован в этих замечательных спектаклях как актёр, но и главная персона - режиссёр-постановщик «Последних свиданий» по И. Бунину.
Дорогие читатели, знакомьтесь, Юрий Титов.

Всегда интересны истоки. Почему театр?

Я, в этом плане, счастливчик, как-то с детства понимал, чем хочу заниматься в жизни. Я из Сибири, Красноярска. Там была театральная студия, а затем поступление в Москву.

— Почему в Москву?

О Питере я не думал, знал, что мне нужно сюда.
Поступал тайком от друзей и родителей. В закрытой комнате перед стеной что-то читал театральным шёпотом, готовился, репетировал. На поступление копил деньги пару лет, где-то подрабатывал. никому не рассказывал о заветной мечте.
Самостоятельно все узнал о московских театральных, о турах, о предстоящем быте. В один прекрасный день, когда в школе закончились экзамены, написал родителям записку: поехал поступать на актёра, как приеду – выйду на связь. И исчез. Ночью в поезде меня разбудил сотрудник полиции со словами – на выход. Родители перепугались, куда сын уехал. Меня нашли. Сидел до утра в участке. И когда за мной приехал отец, следователь уже была на моей стороне и уговаривала отца отпустить меня в Москву.
Папа сказал: поезжай!
А вот мама по телефону начала: Юра, возвращайся, я тебе пирожков напеку! Родители все же отпустили, я успел в Москву. В ГИТИСе дошёл до конкурса, но на нем меня и «срезали». Вернулся домой, поступил в Красноярский театральный.
Через год меня ждала успешная попытка номер два: Москва, институт им. Б. Щукина и замечательный курс Р. Овчинникова.

Как вы оказались в Нью-Йорке на факультете кинорежиссуры?

Счастливая случайность. Помню - 4 курс, играем спектакль, в перерыве что-то репетирую, переодеваю костюм. Ко мне движется декан: хочешь участвовать в конкурсе на грант? Хочу! - бросаю я, и выбегаю на сцену. Получилось выиграть. А этот грант позволял обучение в любой точке мира. Поскольку мне очень хотелось заняться еще и режиссурой кино, я решил поехать в столицу киноиндустрии – Лос-Анжелес.

В Москву вы вернулись все же. Почему не остались в городе грёз?

Каждые пять минут я видел пролетающий самолёт над головой и понимал, что толпы талантливых, гениальных людей летят в Америку - делать дело хорошо там, где это уже хорошо.
А мне хочется делать хорошо там, где с этим пробелы. Программа Киноакадемии позволяла остаться еще на год в Америке с правом официального трудоустройства. Но мне хотелось, по завершению учебы, прилететь обратно в Россию, где есть  творчески сумасшедшие люди (пускай их не так много, но на один-два самолета наберутся), готовые на все во имя кино и театрального искусства здесь, на родине. Поэтому я вернулся, хочу работать со своими, на своей земле.

В чём вы видите основные проблемы нашего кино?

Проблем огромное количество, одну из основных вижу в недостатках сценарного мастерства. Сужу по фильмам.

— Год вы учились в Нью-Йорке, затем возвращаетесь в Москву и поступаете в стажерскую группу театра «Мастерская Петра Фоменко» в качестве актера и режиссера. Как так получилось, почему этот театр?

Когда артист выпускается из института, он поступает в театр как актёр. Меня приглашали несколько театров, но я понимал, что «Фоменки» прекрасны.

— Это один из лучших театров Москвы!

Безусловно, самое главное, он лучший в том, что не видят зрители - внутри коллектива, внутри театра. Звукорежиссёр, костюмер, гримёр может что-то посоветовать со своей стороны, и всегда будет услышан. Мы варимся в одном соку, у нас одна большая семья.

— Театр – это зрители, партнёр. Кино – безмолвные камеры и режиссёр. Снимаетесь в кино, играете в театре – помогает ли одно другому? И насколько сложно переключаться из одной среды в другую?

Для актера переключение из театра в киношную среду не сложно, это не так важно. Игра – есть игра.

— Спектакль «Последние свидания» с явно киношным монтажом? Это, наверняка, связано с вашей любовью к кино?

Бессознательно. Я не думал о кино, я думал о том, как поставить автора – И. Бунина. В театре Бунин не выходит. Зачастую эти постановки превращаются в штамп: печальная музыка, много грустного текста, рассказанного зрителю, и все монотонно, хмуро… Я себя спас монтажом! В рассказах есть такие куски: вот герои встречаются, а вот уже утро. Переключаясь с рассказа на рассказ, я превращаю общую картину в многоликую мозаику. Этот прием оживил и сделал сценичными рассказы Бунина.

Какова свобода актера на сцене театра и кино? Возможна ли импровизация?

Зависит от режиссёра.

Что вы думаете об импровизации, как режиссёр? Даёте волю артистам?

Заметил за собой, что в кино даю больше импровизации актёру, нежели в театре. Потому что в театре каждая роль продумывается вплоть до движений. В кино другая ситуация.
Я люблю снимать с двух-трёх дублей. И первый дубль – это всегда на откуп артисту. Этому меня научил Вуди Аллен. Я много читал о его методе работы с актёром, смотрел интервью и т.д. Когда актёр осознаёт, что у него есть только пара дублей, он аккумулируется, собирается и играет превосходно.

Чему ещё вас научил Вуди Аллен?

Рассказать – не пересказать: внутрикадровый монтаж, использование музыки, актёрское существование, степень юмора…

Зависит ли актёрская игра на сцене от жизненных отношений с актёрами? Или это непрофессионально?

Когда между артистами есть разногласия, им бывает сложновато взаимодействовать во время спектакля, но по ту сторону сцены этого никто не заметит! Только если зритель не знает внутренней ситуации и не станет толкать в бок соседа со словами: а ну-ка, погляди, нынешняя и бывшая жена актёра, да еще и на одной сцене!

Бывает, что роль не подходит?

Абсолютно верно, это самая большая ошибка – утверждение не того человека не на ту роль. Сложно угадать, случается неверное распределение как в кино, так и в театре.

В кино – отыграл роль и забыл, театр – это череда спектаклей на протяжении многих лет. Какие отношения у актёра с ролью? Бывает ли так, что, поди разбери, где человек, а где роль?

Вживаешься в любом случае. Для меня понимание, что я чуть-чуть приблизился к роли – это момент, когда она начинает сниться. Я вижу, как существует мой персонаж, как он двигается, его походку, интонации, жесты. Вот как начинает сниться – значит уже сидит во мне, в моём сердце и сознании. В обычной жизни невольно отрабатываешь какой-то жест или шёпотом проговариваешь фразы.

С киноперсонажами иначе - не снятся, потому что быстрее процесс.

Спектакль – это энергообмен, и спектакли всегда разные, а ещё многое зависит от зала – так говорят. А что думаете вы?

Игра актёра не зависит от реакций зала. Конечно, чувствуешь разное дыхание, но не поддаешься ему. Смеются - не смеются, хлопают - не хлопают, идёшь дальше!

Видите ли себя глазами зрителя?

В момент подготовки и репетиции – да. Во время спектакля – хочется, но ни в коем случае нельзя. Иначе игра превратится в самолюбование.

Вы поставили несколько спектаклей, в том числе по рассказам В. Аллена. Кто для вас Вуди Аллен и где ещё черпаете вдохновение?

Вуди Аллен – мой духовный отец в кино. Он производит на меня особенное влияние. Он занимает большую часть души. Как актёр, я безумно хочу у него сняться, но понимаю, что это невозможно. Поэтому хотел бы принять участие в озвучивании его фильмов– хоть как-то прикоснуться к великому.
Вуди Аллен был первым режиссёром, чьи работы я полностью изучил:
как тонко влияет мастер на бессознательность зрителя, как управляет эмоциями с помощью камеры и света. Я смотрю фильмы и вижу азбуку кино, а значит учусь, поэтому всегда с толстой тетрадкой в руках.
Я не ищу вдохновение, я ищу материалы, размышляю, в голове все время что-то зреет-зреет.  Сейчас пишу сценарий, идею которого вынашиваю уже четыре года.

Расскажите о проекте «Серафим Cinema». Снимаете короткометражки. Почему такой жанр?

В 2014 году я снял «В Париж, в Париж!» и потом долгое время ничего не снимал, потому что не было денег. А потом я решил: пускай недостатки станут достоинствами! Что есть: отсутствие денег, но профессиональные актеры. Я могу писать, снимать, и тем самым развивать свои мускулы как режиссёр, сценарист, актёр. Невзирая на трудности создали с друзьями-коллегами кинокомпанию -«Серафим Cinema». Короткометражки - 10 фильмов «коротышек» — это наш проект. Если снять три «коротышки» – никто не заметит, а вот десять – ощутимо. Снято 7 фильмов, выпустим все десять и тогда придадим огласке.

Сколько платят за хороший сценарий?

Понятия не имею, я ни одного не продал, и даже не стремился это сделать.

Откуда такая мотивация писать?

Я учился этому, в Нью-Йорке блистательно учат сценарному мастерству. Чего же не писать, коль научили? Но продать свой сценарий, чтобы кто-то на стороне снял, я бы никогда не хотел. Сделают не так, как я вижу, в голове. Есть такие тонкие материи, которые не передать.

Главная цель, к чему стремитесь?

Просто делать хорошую работу.

В чём талантливы еще?

Талант – это замечательная вещь, как бы его пощупать только…
Прочитал где-то, что талант рождается от трудолюбия. Каждый человек талантливый, но не каждый трудолюбивый. А вот где соприкасается и то, и другое, там вырастает гений – как Чаплин, как Вуди Аллен. Будем к ним стремиться!

Беседу вела Ангелина Даль

Фотограф: Личный архив