Мы с актрисой Ольгой Хохловой (ударение на первую О) знакомы довольно давно. Частенько встречаемся на фестивалях, много общаемся и смеемся. А иногда я бросаю все и лечу на ее выступления, где бы в Москве они ни проходили. И каждый раз я признаюсь, что люблю эту актрису.

Если меня попросят рассказать что-нибудь об Оле, я произнесу короткую фразу: «женщина, которая добивается всего, чего пожелает». А арсенал инструментов для этого у нее громадный.

И именно поэтому Ольга Хохлова — одна из тех актрис, на которых идут. Спектакли с ее участием всегда проходят с аншлагами. А еще ее всегда и везде узнают. Даже зрители-детишки, когда мы выступаем на каком-нибудь концерте или фестивале. Узнают и бегут пообщаться и получить автограф. Вот такая она — Ольга Хохлова. Это то, что знаю я. А узнать хочу еще больше. И сегодня это интервью — подарок и для вас, дорогие читатели журнала Melon Rich, и для меня — Дмитрия Лукьянова.

Д.Л.: Оля, ты много занята в комедийных ролях. Мне интересно: это стиль, образ жизни, склад характера, амплуа? А какая Ольга на самом деле?

О.Х.: Ольга на самом деле разная. Настроение, как у всех, всегда разное. Но если у меня что-то тревожное происходит, кто-то меня обидел или я выкарабкиваюсь из проблем, мне кажется, что зрителям не обязательно об этом знать. Вокруг и так очень много тяжелого. Зачем их еще загружать? Это мой путь такой. Я предпочитаю людей радовать, а не расстраивать. Хотя сочувствие и переживание — это тоже труд для души.

Д.Л.: Что Ольга Хохлова хочет сказать миру ролями комедийными и ролями драматическими, серьезными?

О.Х.: Помните «Барона Мюнхгаузена»? Все самые большие глупости на Земле совершаются с серьезным лицом. Поэтому я считаю: улыбайтесь, господа, улыбайтесь! И юмор, и драма — это очень серьезные вещи, они связаны между собой. Самые смешные спектакли — когда актеры очень серьезно говорят о смешном. Они сами верят в то, что это безумно серьезно. И зритель уходит наполненный светом и радостью.

Д.Л.: Я неоднократно видел тебя на сцене. Ты с самой первой секунды берешь зрителя за живое, выплескиваешь море энергии. Многие мастера старой школы работали так же. А многие современные звезды оставляют пространство между собой и зрителем свободным. Что для тебя важнее и почему?

О.Х.: А как иначе? Я даже с экрана пытаюсь преодолеть это пространство, а там тысячи километров! В театре — только так. Только вместе со зрителем. Только сопереживание, только «сердце к сердцу». Люди приходят в театр ради живого присутствия актера, чтобы почувствовать его темперамент, его энергию. Если я буду отстраненно выходить на сцену — зачем тогда вообще выходить? Может рухнуть интернет, телевидение, всё что угодно, а актер в театре будет всегда. И если я не буду с ними заодно... ну какой в этом смысл?

Д.Л.: Девяностые. Ты переезжаешь в Москву. И после большого успеха в региональном театре вдруг... режиссеры смотрели оценивающе: приехала, за тридцать, нигде не снималась — значит, либо бездарность, либо неудачница. Почему ты не сломалась и не вернулась домой?

О.Х.: Знаешь, эти вещи сильнее меня. Профессия, она сильнее. Я с каждым годом и каждой ролью в этом убеждаюсь. События идут даже помимо моей воли. Это какие-то сакральные вещи, они сами формируют всё вокруг. Я удивляюсь, как организм сам настраивается на роль. Перед тем, как играть 87-летнюю Раневскую, я начинаю чувствовать себя плохо. А перед легкой ролью — летаю как птичка. И в девяностые... Мне никогда в жизни не приходила в голову мысль, что я не буду заниматься актерской профессией. Я поступала четыре года! Четыре раза. И ни разу не возникло желания отступить. Если ты думаешь: «А что я буду делать, если не поступлю?», то в артисты тебе идти не надо. Это тяжелая профессия, нужно столько пережить, столько препятствий пройти. Я и отчаивалась, и шла — неосознанно, потому что любовь к профессии сильнее разума.

Д.Л.: Кем ты только не работала в начале карьеры — шила стельки, продавала куртки... Если не актриса, то кто? Чем бы ты могла и хотела заниматься?

О.Х.: Наверное, много детей рожать, любить их, потом внуков. Но вообще, мне кажется, я могла бы быть кем угодно. Я и балериной хотела быть, и геологом. А потом пришла в театр — и всё, там всё совместилось. В этой профессии я могу быть кем угодно: и врачом, и спортсменом, и парикмахером, и в космос полететь, как Юля Пересильд. Главное, чтобы всё в жизни было ретиво, с душой, с благородной мотивацией.

Д.Л.: Актер — профессия сложная. Как Ольга Хохлова борется с депрессиями, неуверенностью? Есть ли у тебя синдром самозванца?

О.Х.: Мне кажется, ни один человек не уберег себя от синдрома самозванца. Все в какой-то момент чувствуют: «Ой, я недостойна, у меня не получится». Но знаешь, что лечит? Близкие люди, которые в тебя верят. Ты просто не имеешь права сама в себя не верить, если они верят. А с другой стороны, есть вещи сильнее нас. Если тебе что-то пришло, если предложили — значит, это тебе по силам. Ты не имеешь права этого не сделать. Вот недавно ездили на гастроли с новым спектаклем, паника была жуткая. Но мы вышли, сделали, и нас принимали потрясающе. Как только доверяешься высшей силе, которая за тебя всё делает, понимаешь: раз она тебе это приносит — значит, ты достойна. И синдрома самозванца не будет. Наступает момент, когда чаша переполняется, и ты начинаешь верить. А вместе с верой приходит ответственность держать планку.

Д.Л.: Твоя фильмография скоро пересечет цифру в триста ролей. Тебя считают рекордсменкой. При этом ты много снимаешься у больших режиссеров, но в ролях второго плана. Нужно ли актеру стремиться только к главным ролям?

О.Х.: Один очень серьезный человек сказал мне: если ты актриса и тебе предлагают роль — пусть небольшую, но интересную, важную для сюжета — почему ты должна отказываться? Это твоя работа, твоя профессия. Маленькие, второго или третьего плана роли необходимы в сценариях. Вот недавно снялась в небольшой роли, но на площадке встретилась с Ингой Оболдиной! Мы с ней столько лет ходили параллельно, были на одних фестивалях, но пересеклись только тут. Обменяться творческой энергией, подарить друг другу радость — это же счастье. Я всех своих героев люблю. Я же их всех сама создала, выносила. Они как детки.

Д.Л.: На форумах под твоей страничкой — множество признаний в любви. Кто твой зритель? Как ты к нему относишься?

О.Х.: Мой зритель очень разный. После «Измен» подходили молодые парни, у них руки тряслись, когда селфи делали. После сериала «3+3» — женщины моего возраста. После «Папиных дочек» — подростки и даже десятилетние дети. А в театр иногда приходят военные в форме. Классифицировать зрителя неправильно. У каждого проекта — свой зритель.

Д.Л.: Что в Хохловой Ольге от Раневской Фаины?

О.Х.: Мне кажется, любовь к профессии и желание расти. Раневская в одном из последних интервью, в возрасте за восемьдесят, сказала, что хотела бы поработать с очень талантливыми людьми, чтобы вырасти, чтобы научиться у них. Я думаю: «Боже мой, это же мои чаяния!» Когда рядом с тобой люди, которые радеют за дело, смотрят глубоко, а не по верхам, — это важно. Значит, у нас есть что-то общее.

Д.Л.: Ты успешная актриса и счастливая жена. Что должна делать актриса, чтобы быть успешной?

О.Х.: Мне вспоминается фраза Гурченко: должно совпасть время, случай и талант. Успех — это сочетание. Талант, случай, время. Это не только от тебя зависит. Актерская профессия очень зависимая — от режиссеров, сценаристов, кастинг-директоров. Должны сложиться все пазлы. Для меня это до сих пор загадка.

Д.Л.: Что ты думаешь о связи профессионального успеха и счастья в личной жизни? Нужна ли актрисе семья?

О.Х.: Конечно, нужна, если человек хочет семью. Кому-то нравится быть одному. Я подозреваю, что Раневская подсознательно строила свое пространство так, что была одна, и это одиночество было ее вдохновением. А кто-то не может без семьи: Маша Порошина, Олеся Железняк, Галя Беляева — замечательные многодетные актрисы. Каждая выбирает по себе. Думаю, всем отмерено свое. И если ты гармонично это используешь, то и счастья будет столько, сколько тебе положено.

Д.Л.: Что должна делать женщина, чтобы быть любимой женой и матерью?

О.Х.: Любить. И всё. Любить самой. И эта любовь вернется к тебе многократно!

Д.Л.: Мы знаем, что великие Гурченко и Раневская были в итоге одиноки. Есть ли связь между успехом и личным счастьем?

О.Х.: Наверное, должен быть баланс для всех. Всё отмерено. Но я бы хотела, чтобы все артисты были счастливы. И потом, успех — понятие растяжимое. Для кого-то успех — работать во МХАТе, быть частью этой семьи. А мне этого мало! Мне надо выскочить, убежать, поехать на гастроли, с кем-то познакомиться, детей своих поддержать в их свободном художничестве. У каждого свое понятие успеха. Если какая-то дверь вдруг закрылась — значит, меня уберегли от чего-то. Через время смотришь и думаешь: «Боже, как же меня отвело!»

Д.Л.: Ты работала со многими большими артистами и режиссерами. Кто оказал на тебя наибольшее влияние?

О.Х.: Очень много режиссеров стали моими учителями в профессии. Если назову одного-двух, это будет несправедливо, это большой букет. Но самый главный учитель — это Бог. Я понимаю, что Он ведет нас по жизни, Он распутывает все наши узлы. И это чудо. Он действует через людей — через режиссеров, партнеров, даже через тех, с кем не получается, потому что открывает глаза на проблемы. И еще сцена — она как увеличительное стекло. Она проявляет всё: и достоинства, и трещинки. Если у человека тяжелый характер, это все равно будет видно, даже если он играет легкого персонажа.

Д.Л.: У тебя есть и серьезные работы, и сериалы вроде «Папины дочки», «Кадетство». Правда ли, что они стали для тебя трамплином в большое кино? Повторила бы ты этот путь?

О.Х.: Я получала безумное удовольствие от съемок во всех проектах. Да, это не Тарковский. Но это прекрасные проекты. «Кадетство» вообще великий сериал, на нем выросло целое поколение! Вадим Андреев рассказывал, как за ним дети бегали в торговом центре и кричали, и у него было ощущение, что он больше нигде не снимался, кроме «Кадетства». Это же любовь! Конечно, я бы повторила этот путь с удовольствием!

Д.Л.: Твоя самая любимая роль и почему?

О.Х.: Моя самая любимая роль — жены, мамы. Вот так. Потому что в каждой моей профессиональной роли есть часть того, что я жена, что я мама, что я просто женщина.

Д.Л.: Ты говорила, что твоя главная роль от тебя не уйдет. Твоя роль уже состоялась или есть еще что-то несыгранное?

О.Х.: Нет, конечно, еще не состоялась! У меня нет какой-то знаковой роли, по которой меня можно было бы узнать, как, например, Наталью Варлей по Нине в «Кавказской пленнице». Меня знают как Ольгу Хохлову, но у каждого зрителя — своя любимая роль. А моя «пленница» еще впереди! Шедевры рождаются на мейнстриме, просто так не растут. Я к шедевру готова. Жду режиссера, который увидит меня.

Д.Л.: Правила жизни Ольги Хохловой?

О.Х.: Это замечательный вопрос, и я благодарна за возможность над ним подумать. Знаете, я ведь советский ребенок, и это определяет очень многое. Мне кажется, самые главные правила жизни нам прививают в детстве, и они остаются с нами навсегда, как внутренний камертон. Например, это принцип «Один за всех, и все за одного»; «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой»; «Что посеешь, то и пожнешь»; или «Не обижай слабого». Или: «Пообещал — сделай. Не уверен — не обещай». В этом вся суть: честность с собой и с другими начинается с ответственности за свои же обещания. А сейчас, после такого интересного вопроса, я поставила себе цель сформулировать их более развернуто, уже для себя сегодняшней. Написать свои собственные, осознанные правила жизни. Так что спасибо вам за то, что заставили задуматься о важном.

Фото: личный архив актрисы